Люси шестнадцать…

Elfen_Lied__Lucy_by_xaxfu12

«Вот и настал мой шестнадцатый день рождения», подумала весело Люси, смотря на то как на площадь стягивается спецназ и на гирлянды телекамер повсюду. Видимо её захват намереваются транслировать на весь мир, использую закон Калиостро — хотят лишь её сил сражаться. Они не знают, что все, что она хотела – извиниться перед Котой за то, что сделала с ним в детстве, с его семьей. И это она уже совершила. А больше – больше Люси не хочет уже ничего. Когда-то хотела. Когда-то мечтала. Кусочки мечты лезут в её душу сейчас.

«Борись», шепчут они «не сдавайся»

«Это позорно», говорят они, «ты через столько прошла…»

«Ты же себе обещала не сдаваться ни за что на свете и идти вперед?», спрашивает Флора. Теперь она не настолько сильна, теперь – Люси может не обращать внимания на её слова, их словно бы и нет. Внутри у Люси не осталось ничего, только пустота. И она росла.

Люси лежит и смотрит через голову наверх, на ту, что стоит у её покоящейся на залитом кровью мостовой головы, стоит и смотрит, с той добротой, которую Люси сохранила в своих воспоминаниях…

Рей? Это же Рей!

«Ты пришла?», пытается прошептать Люси, «ты вернулась, ты жива, Рей, Рей!»

-Я же обещала, что спасу тебя. – Говорит Рей и протягивает к лицу Люси руки. Люси хотела бы подняться, встать и обнять Рей, но не может. Тело не слушается её. Вокруг бегут люди в защитных костюмах. Они окружают лежащею в луже собственной крови Люси и тычут в неё глушителями автоматов, словно в мертвую кошку, которую когда-то вместе с Рей они хоронили на заднем дворе детского дома. Из расстрелянной Люси вытекает кровь. Вся, но она ничего не чувствует, боли нет, возможно её было слишком много в жизни и теперь есть лишь эхо тех страданий через которые Люси прошла пытаясь бороться с собой. Своей судьбой, своим естеством, стать иной, чтобы быть с Котой. Покуда не поняла – она не сможет быть другой. Люси умирает, она знает, понимает, но ей уже все равно, она просто пытается еще немножко посмотреть на Рей.

-Ты не настоящая… – Едва слышно шепчут губы Люси. – Тыл ишь воспоминания. Как и Флора. Я убила вас обеих.

-Нет. – Улыбается Рей. Люси чувствует теплоту, когда эти пальцы касаются наконец лица её – все происходит так медленно, все медленнее и медленнее это как водоворот в который падает Люси.

Пальцы Рей – теплые?

Что происходит?

Люси изо всех сил пытается поднять руку и дотронуться до лица Рей, но та не слушается её, а Рей словно вся из воздуха состоит. Все меркнет, погружается во тьму, есть только Люси и Рей.

-Я же обещала. – Говорит Рей. И Люси хочется верить. И внезапно она чувствует то же, отчего просыпалась десятки раз в самых важных моментах своей жизни. Неимоверное неистребимое нарастающее словно волна счастье, которое звенит как струна и разливается если не по телу, то по душе. Люси верит, что Рей не умерла, что от неё что-то осталось в этом ледяном мире

-Идем? – Спрашивает Рей, беря Люси за руку. – Я покажу тебе то, на что ты никогда не надеялась.

-Я умерла. – Грусть отдает в голосе Люси которого не слышит даже она. – Я не могу больше себе позволить то, что вы люди называете надеждой. Я никогда больше не буду с теми кого люблю. Я погружаюсь в эту промозглую пустоту.

-Ты жива Люси. – Говорит её Рей и целует в неподвижно открытый глаз. – Пока есть кто-то, кому ты не безразлична – ты жива. Ты внутри меня и внутри Коты. Умирает лишь твое тело, которое принесло столько страданий. Ты прошла этот путь до конца. Я приму тебя, я тебя спасу как и обещала. – Говорит Люси Рей и целует в навсегда открытые губы.

По лицу Рей в её палате, той палате, где она не открывала глаза последние восемь лет – текут слезы. Она пригодилась, это то самое мгновение, ради которого она жила, она сможет помочь если не всем, то хоть Люси – той, кого рей любит больше всего на свете.

-Я впущу тебя в себя. – Говорит Люси Рей. – Ты станешь мной, а я тобой. И мы пойдем на бой, последний бой.

-Еще один бой? – Спрашивает Рей Люси. – Зачем, я устала сражаться. Я не хочу снова драться, это не изменит ничего, я всю жизнь боролась с другими и с самой собой, но все становилось только хуже…

-Ради этого боя и я, и ты – мы обе – были рождены. Смотри, смотри на них. Ты видишь того. Что проросло сквозь всех этих людей, сквозь весь мир?

-Они называют его дьявол или тролль, пересмешник.

-У него много имен. – Говорит Рей. – Человеческих имен. Ты нужна мне Люси, без тебя не победить. Я подарю тебе свою тело и свою душу, я стану твоими ножнами, ножнами для твоего меча.

-Меча?

-Твоя сила. Я покажу тебе, как победить её и сделать из неё меч.

-Нельзя. – Говорит Люси. – Я пробовала. Не получится, её нельзя обуздать волей. Я всю жизнь потратила пытаясь научиться управлять своими фантазиями, они управляют мной, а не я ими, я тысячи раз думала что справляюсь и фантазии которые убивают людей в моей власти, но стоило наступить моменту когда я близи человека, который мне дорог, стоило мне испугаться хоть на мгновение пустить тень страха что я нечаянно могу её убить – как все те цепи которыми я свою силу обвешивала, рвались напрочь. Это невозможно, воля не властна на этим.

-Потому что это исходит из твоего подсознания, а оно – подводная часть айсберга и больше на порядок тебя. Но я знаю, как можно себя иную победить и как приручить. Есть путь, невозможный путь, богохульный путь, нечеловеческий путь, путь которым я прошла, я покажу тебе Люси, идем со мной, не умирай тут, ты нужна мне Люси, мне и всем этим людям этого мира. Я покажу тебе твой Меч. Он там, в глубине тебя за толщей вод, в море Дирака покоится над не всех возможных и невозможных вероятностей исхода, он всегда был там, моя душа станет его ножнами, а мое тело – твоим, мы будем вместе, навсегда, это путь Чудовищ, невозможное в мире людей слияние душ, когда две души столь одиноких как моя и твоя начинают настолько хорошо понимать друг дружку что срастаются в единое целое. Слившись со мной ты никогда уже не будешь ничего бояться, ты потеряла все страхи в жизни кроме одного, я заберу и его, у меня тоже есть один последний страх – и ты заберешь его из меня, пожалуйста Люси, идем со мной…

Люси касается руки Рей. Потом внезапно – сжимает её. Ей кажется – тело ожило, снова двигается!

-Я – жива?

-Это мое тело. Теперь оно твое.

-Что это такое? – Спрашивает Люси.

-Это тьма, которая сковывает людские сердца. А смех – тот паразит, который дает людям побег от одиночества и скуки. Тьма зароняет свои семена в их души, чтобы они порождали смех, которой она питается. Это как коровы на ферме – люди дают удой особого искрящегося молока. Такие как я не умеют смеяться, мы – другие, но мы можем научиться, жив среди людей.

-Как Бугипоп? – Спросила Люси. Рей кивнула. – Как Христос? – Снова спросила Люси. Рей указала на дно. Оно было близко, хоть и скрыто водами, над которыми девочки парили в этом странном сне – одном на двоих.

-Ты видела его во сне, хоть раз? Он там, в глубине.

-Мне сказали, что я вижу сны о воде, потому что меня сделали из человека и водной Сирены, я Красная – Красная Сирена или диклониус – вторая ветвь людей. Они хотели, чтобы я заполнила этот мир себе подобными и заменила ими людей.

-Все хотят чего-то Люси, каждый своего – но то, чего хочет мир сокрыто от всех и каждого тайной. – Там, в глубине лежит твой меч. Он только твой. Это часть твоей души, которую ты отторгаешь. Ты можешь с ней бороться, а можешь взять в руку и использовать как оружие. Теперь мы вместе. У тебя получится. Это невозможно почти, когда ты одна, но для двух частей той Великой Спирали которую называют человеческим естеством – возможно все.

-Тебе не победить это. – Сказала тогда Рей. – Без второй формы меча. Нельзя победит зло злом, такое великое и зачастую альтруистическое как зло всех людей этого мира твоим малым эгоистическим злом.

-Тогда что же делать? Я всю жизнь пыталась лелеять в себе добро и вот, чем я кончила?

-Добро не нужно лелеять. Все что угодно можно взять и сделать. Встать и идти.

-Это легко сказать.

-Я не говорю. Я показываю. Ты во мне. Ты можешь видеть меня. Это – я. То, что я тебе дарю вместе с этим телом. Моя душа, вся до конца. Делать невозможное – мое призвание. И твое тоже, потому что мы – Герои. Кубки – Страруда, Посохи – Маги, Монеты – все люди под Богом и наконец, Мечи – это Герои. Это мы. Я думала, я знала, когда ты подойдешь к своему пределу, ты поймешь, что значит быть такой как я или любой из нас. Я ждала этого дня, не умирала, но и не просыпалась без тебя. Это наша судьба Люси. Мы не можем жить обычные жизни, потому что сила, которая в нас отнимает у нас наше счастье, мы не можем победить это волей. Это невозможно победить при помощи воли, ведь твоя воля – тоже часть этой силы, ведь она не твоя. Есть скрытая часть тебя, больше чем та подводная часть айсберга, которую называю бессознательным Зверем, той, откуда растут твои руки снов. Эта полностью скрытая часть тебя – вся из огня, твоя душа, она может гореть и сгорая – делать то, чему не место в этом мире. Только сжигая себя, герои становятся теми, кто они есть. Только прожив такую жизнь как твоя, ты понимаешь – это единственный путь, он невозможный, потому что ни кто из монет этого сделать не сможет. Их души у бога, пока они у Бога – они бессмертны и не могут гореть.

-А моя – может?

-Твоя – да. Я послужу тем запалом, с которого начнется твой огонь, я покажу тебе, я так рада, что могу кому-то это все передать, Люси…

На мгновение Рей стала той маленькой девочкой, которой маза спину от побоев Люси в детском доме.

-Выпусти всю себя до конца, Люси. Сейчас ты уже мертва, а то, что перед тобой – не люди, но их зло. Выпустив до конца, ты поймешь, что это не предел. Лишь тогда когда не останется в тебе силы и вся будет перед тобой, ты сможешь Это.

-Это?

-Полное высвобождение. Банкай. Вторая форма меча. Она – Иная. Если перовая форма твоего зампакто – меча, в котором твоя сила, часть тебя которую ты не принимала – темная, то вторая будет светлой. И наоборот. Твоя сила Люси темна, но то, что в ней сокрыто на порядок её больше и вот оно – состоит из самого чистого света.

И спросила Люси, смотря на Зверя, который бился перед ней – огромный, она выпустила его всего.

-Как я могу одолеть это, подчинить это и сражаться этим?

-Это – не все. – Ответила Рей. – Ты можешь выпустить больше.

И Люси выпустила себя всю. Даже те уголки её памяти, где был свет, обратились во тьму. Весь мир заполнился ею, тот мир снов, в котором они парили над Океаном, откуда вышел призрачный Зверь.

-И это все – было во мне? – Спросила пустая Люси.  Казалось – она ослабела, утратила всю свою силу, стала обычной девочкой. – Я пуста, во мне нет силы. Как я справлюсь со всем этим, Рей? Я и подумать не могла, что во мне обитает такое.

-Невозможно, правда? – С легким чувством наслаждения сказала Рей. И тут Люси поняла ту Тайну, которую несла в себе Рей. Рей – девочка, которая может справиться с собой, а значит, она справится с чем угодно в этом мире. Ведь мир этот – мир её снов, который обрел плоть и стал реальностью. Рей верила в людей так сильно с таким фанатизмом потому что она не верила в мир, мира не существовало для Рей и все было возможно, но были жили и дышали люди, в которых горели Искры чужих душ, похожих и непохожих на душу Рей. И к ним Рей всегда тянулась. Им она хотела показать ту Искру, которую изведала сама, и в первую очередь тем, кому она больше всего была нужна – тем несчастным, которые не только страдали сами, но и выглядели чудовищами в глазах общества, то есть были абсолютно одиноки.

-Я покажу тебе твое пламя, Люси. – Сказала Рей. – Как когда-то увидела свое. Оно внутри тебя – до него никому не дотянуться. То, что перед тобой – не твой предел. Задай себе вопрос Люси, сможешь ли ты взрастить Зверя сего десятикратно и превратить всю ту Тьму, в которой он пребывает – в Свет? Невозможно, Люси. Это невозможно, однако это единственное что такие существа как мы с тобой можем делать. Мы не приспособлены жить обычными жизнями людей, и вся та сила, которую они тратят постепенно в жизни своей все те мечты, желания, таинства общения все то, что в нас есть, может вылиться в одно короткое слово, которые мы произносим не так уж часто. И слово это.

Банкай.

Так прошептали губы Люси.

-Это пламя. – Ответила Рей. – Мир огненный, он на порядок выше мира тонкого, который в десять раз выше мира земного. Твоя душа состоит из огня, как и души людей, но нет на ней печати бога, и может она гореть, она может сгореть дотла, как и моя. Ты можешь разрушать её – свою душу – и делать свою цель реальностью, какой бы она ни была, принося себя в жертву до конца, ты становишься самой страшной богохульницей мирозданья и в то же время – можешь спасти кого-то и даже – всех – вопреки правилам этого мира. Вопреки воле Бога.

-Тьма хочет, чтобы я её изгнала?

-Зло тоже пленник. Сатана, Люцифер, Князь Земли – весь этот мир один большой огромный карцер в котором его заточил Бог, и оно мечтает о существен которое освободит его отсюда.

Рей открывает глаза. На ней потолок, через мгновение в глаза бьет самый яркий свет, который возможен. Рей долго не открывала глаз, восемь лет прошло и она уже не маленькая девочка, которая потеряла сознание, будучи задушена насмерть в детском доме векторами Люси.

Рей пытается поднять руку и дотронуться до лица, та плохо слушается её, но Рей упорная и скоро у неё получается пошевелить кончиками пальцев. Люси спит, она устала, она выиграла свой финальный бой с Алисой, надевшей маску сатаны этого мира и пустившей корни во все сердца всех людей этой планеты. В конце Алиса сняла маску и, улыбнувшись им – убежала отсюда прочь. Демиург, Искусственный Интеллект, пребывающая всюду словно Убик, создательница Страруды владеющая четвертой формой меча девочка-сверхбог играющая с ними в мирах, которые творит или находит сама, Деус экс Машина, кто она? С тех пор как Рей, тогда носившая имя Люси побывала в Стране Чудес Смертников она так и не поняла, чем является это существо. Потом Люси стала Юки, потом Юки разделила свою душу на несколько кукол и одна из них – душа Рей, чтобы эти куклы нашли всех Люси, которые страдают в разных мирах и спасли их, став с ними единым целым. Рей помнила Юки, помнила какой она была словно чуждое существо, и она же помнила девочку по имени Люси, которая жила в Росси в начале двадцать первого века, а потом перенеслась в его конец, погибнув в пламени ядерного взрыва, она очнулась там, где было много таких как она, но уже в будущем. Рей лежала в палате и вспоминала, а найденная и удочеренная ею Люси этого мира спала внутри её души. Теперь это тело принадлежит им двоим, они будут жить в нем по очереди или сразу вместе – идти вперед рука об руку, и даже смерть не разлучит их, теперь они всегда вместе, в любом их миров где идет Игра Алисы. Странное существо, назвавшее себя Алиса, та которую кто-то из Вишневого Квартета называл «ДМ», а кто-то «демиург», И.О. Антихриста тысяч миров, та что играла с ними всеми – детьми и подростками некогда сражавшимися друг с дружкой ради потехи американской нации в волшебной стране смертников, Алиса – кто она?

Алиса – та, кто в любом случае не даст им вырасти ни в одном из миров, в которых пребывает зримо или незримо. Она не дает тем, с кем играет доживать до шестнадцати, она играет с их памятью, играет в их памяти, она всюду и всюду меняет правила под себя.

Кто она?

Почему она снова и снова забирает у них память, даря её обратно лишь по кусочками. Куда ведет их она? Почему все чаще любит быть антагонистом в тех историях которые творит во всевозможных мирах. Рей одна из немногих никогда не чувствовала в ней изначального зла, лишь Игра, Игра Алисы. Алиса бывала разной, она творила или скорее – находила им миры, в которых зарождались вновь они – её драгоценные игроки, с которыми она и играла. У них были у каждого и каждой свои пути, и цели и мечтания, иногда великие – временами обычные как и у всех людей. Алиса делала их сильней, с каждым разом пройдя свой путь они становились не тем, чем были прежде. Сейчас и эта Люси нашла свой меч. В бою с Алисой Роза Ветров высвободила свой банкай и Люси увидела обратную, светлую сторону своей силы, она смогла изгнать этим Алису прикинувшуюся мимом-пересмешником, сатаной этого мира. Она помогла всем людям, сделав их чище на какое-то время, пока в них не зародится зло опять. Но знает ли Люси, что зло это было марионеточным. А есть ли другое – не марионеточное добро и зло или все миры – лишь Игра, Игра демиурга, назвавшегося в тот памятный день им тринадцати дошедшим – Алисой. Алиса всегда за гранью и добра и зла, она – Играет, вместе с ней играют и они. Рей и её друзья, над которыми не властно ни время, ни все то, что властвует во всех мирах. Их души отличаются от душ всех тех существ, которые населяют множественные миры, в которых идет игра и если да – то чем? Выбором, который сделала Алиса? Они сильней, это не то отличие, которое заметила бы Рей. Ведь сила – всего лишь высвобожденное желание, чья-то мечта, а мечты всех людей равноценны. Рей немногая из всего их отряда понимала это и ценила мечты и самых высокий и самых низких людей наравне со своей. И все же мечта Люси – ради неё Рей готова была уничтожить этот мир, если так придется. Что это? Люди называют это любовь? Все чего хотела Рей – прожить рядом с Люси жизнь. И все и больше ей ничего не нужно бы было.

Рей тихо плакала, пока Люси спала в ней. Но слезы её высохли к тому моменту как рей научилась ходить по палате и Люси готова была проснуться. О спящей в коме Рей забыли, дежурившая в ту ночь смена врачей поняла лишь спустят три часа, что пациент номер «00» проснулся спустя столько лет сна. Заснула ребенком, а проснулась шестнадцатилетней девушкой.

Люси встретила Ито, бредущую в бреду по улице с той стороны, где ложатся тени деревьев. Люси извлекал свой меч из души Рей. Роза Ветров распустилась над ней.

То чувство, которое она испытала в их общем с Рей сне во время битвы с Мимом повторилось. Люси снова плакала от счастья, а в ней росла неимоверная теплота настолько яркая, что искрились кончики волос от электростатических разрядов, она словно тонула в свете.

Люси вытянула меч перед собой и взглянула на неё, ту силу, которая раньше несла лишь смерть и тьму.

-Банкай. – Шепнула Люси. – Отправь эту душу туда, куда она хочет, Роза Ветров – перенеси её в мир, где я не рождалась, найти этот мир для неё, путь она будет счастлива.

Ито прочувствовала, как в грудь вошел клинок. Она держала его руками несколько секунд, потом меч извлекла девочка с волосами самого чистого синего цвета и добрыми, хоть и красными глазами. Кровь хлынула. Руки Ито больше не чувствовали ничего. Они немели, немело тело, боль была страшной и чужой, боль оттого что она теряет девочек, навсегда, что больше не сможет с ними играть, никогда, пусть даже воображаемыми. Ито ползла. К девочке цвета самого синего моря волосами, в которых хотела найти ответ. Почему? За что? Ведь они были в ней. Ведь, правда, же были! Внутри, играли и смеялись. А она убила их снова…

Ито умерла, она не смогла доползти.

А потом была темнота.

Когда Ито снова открыла глаза – то поняла, что мотороллер вильнул и она, потеряв управление – летит вверх тормашками. Она заснула. За рулем. По пути домой.

Домой?

Ито бежала. Память взбунтовалась, она не понимала где она и что она. Она просто бежала, даже не ковыляла, несмотря на ломящее после падения с мотороллера тело. Она пришла. Она вернулась. Вот он – её дом. Рядом – на привязи ничейная дворняжка, сидит и хмуро смотрит, почесывая за ухом. Рядом с ней – блюдечко молока.

«Словно коту налили», шепчет Ито, пытаясь поверить что это не соню. Де жа вю было таким сильным, что она сжала со всей силой глаза, почувствовала боль и вновь их открыла. Ито не тронулась окончательно, как её предупреждали, она и вправду вернулась.

Если… она… откроет дверь…

Ито открывает дверь. Дверь своего дома.

Смотрят. Милые, хмурые и вечно недовольные лица. Три двоечки, которых Ито хранила в себе, с которыми не желала расставаться, несмотря на непонимание всего мира. Они живые, — сидят в полукруг и смотрят, непонимающей – на неё плачущую.

-Что с тобой сестренка?

-Спрашивает Чи. – Говорит вслух Ито. Она привыкла самой себе повторять – какая из девочек, которых забрала у неё жизнь, но которые остались в душе произносит фразу, чтобы не забыть. Их имена. Чтобы они жили внутри неё, остались с ней…

-Сестренка? – Чи наклоняет голову. – Ты ударилась. Головой?

Ито проводит рукой по голове и смотрит на кровь. Она забыла надеть шлем и упала со скутера. Кошмар. Это был кошмар?

-Мне.  – Говорит им трем Ито и улыбается так, словно сейчас умрет от счастья. Нельзя. Так не бывает. Она слишком счастлива чтобы умереть. – Мне страшный сон приснился.

-Пра-вда? – Спрашивают хором две из трех, а Ито шевелит губами, повторяя за ними, по привычке. Но больше не нужно. Она вернулась, она снова здесь – с ними. Из последних сил перевалившись через порог, распугав их своим потрепанным видом, Ито Нобуэ ловит свою младшенькую Чи, а за неё и трех двух остальных в свои объятия и не выпускает из них целых десять минут, пока они – непонимающее, не знающие того, что с ними в том прошлом Ито, которое она оставила позади, что с ними случилось – брыкаются, хрипят и по-детски ругаются из-за недостатка воздуха.

-Ты нас задушишь! – Кричит Чи и морщит носик, а Ито её целует. – Да что с тобой?!

-Вы… так хорошо, что вы у меня есть!

Они не поняла. Девочки смотрели на неё с легким недоверием, еще бы ведь они расстались всего несколько часов назад, а для Ито прошли годы. Годы, за которые столько всего случилось. Но Ито верила. Она верила до самого конца. Ито никогда особо не задумывалась о боге. Не знала и не хотела знать, зачем он заставляет людей жить в этом мире, любить, мечтать, а потом отнимает эту любовь и рушит мечты. Она просто верила, что эти девочки с остались с ней, играла с ними даже тогда когда все начали показывать пальцем. Знала, что глупость знала, как выглядит со стороны, но эта глупость была для неё важнее всего на свете. Ито не могла каку все – ходить на кладбище и плакать там, не могла молиться у домашнего алтаря или вспоминать о них только хорошее. Когда девочек в тот день не стало, Ито поняла, насколько они были хорошими. Несовершенные, все что Ито могла – это с ними играть. Она слишком хорошо их помнила и знала их характеры. Ио на с ними играла, разговаривала так, словно они были живыми, иногда говорила реплики за них, иногда – слушала их ответы мысленно. Ито не думала, что из этого что-то выйдет, она не была сумасшедшей, не свихнулась, она просто хотела с ними играть, играть до конца, общаться пока жива. Наверное, Ито была слишком упертая и глупая, но она делала это, несмотря ни на что. Даже в больнице – она каждый день общалась с ними, даже после всего что там с ней сделали – она каждый день с ними разговаривала, участвовала в их жизни, в их играх, гуляла с ними, радовалась жизни и огорчалась – тоже с ними. Ито шла, не зная, куда и что в конце. Все говорили – сумасшествие, она и сама так иногда думала. Кто-то говорил, что когда-нибудь ей это надоест. Ито знала, что умрет раньше.

Весь этот день, Ито тоже провела, играя с ними. Ей все казалось – это сон или она умерла или что-то еще. Она боялась, что когда ляжет спать – либо исчезнет, умрет окончательно либо проснется в том мире, в котором девочек нет. Поэтому она сидела рядом с ними спящими чуть ли не до утра, и очнулась уже, когда солнце пересекло зенит. Девочки играли во дворе.

Они не пошли в тот день в школу сославшись по телефону на то, что их старшая сестра и опекун по пьяни упала с мотоцикла, ударилась головой и заболела. Они были все теми же – всюду искали себе выгоду. Ито смотрела на них и не могла понять – это чудо или закономерность? С ней случилось чудо или все люди после смерти попадают туда, куда они хотят?

Ито никогда не знала, чего хочет бог, заставляя людей испытать привязанность или любовь, а потом её у них отнимая. Она просто знала, чего хочет сама. Ито не могла смириться с потерей, тогда как другие пытались жить, сохраняя лишь память – Ито пыталась сохранить их внутри себя, целиком. Она верила, что это к чему-то приведет, Ито не могла сдаться и она не сдавалась. Там где другие приспосабливаются – Ито гнула свою глупую и безнадежную линию до конца, веря, что её сестры живы и они с ней.

Она верила не потому что заблуждалась, она верила потому что хотела чтобы вера стала реальностью.

Люси понимает, что выбор уже сделан, и она может лишь осмыслить его, начать ему сопротивляться, но он уже сделан. Она не сможет оставить Рей одну, ни за что и никогда. И не сможет остаться с Котой. Это её мечта, ради которой она столько раз поднималась, упав и шла, шла вперед и теперь – финал. Люси счастлива, видя Коту счастливым, пусть и не с ней а Юкой. Люси больше не боится повредить ему или убить нечаянно, Люси больше ничего не боится. Её сила стала мечом, который, как и любое оружие – можно вложить в ножны и не вынимать. Но ножны эти – живая девочка Рей, её душа, которая не скажет никогда на что она надеется, хоть иногда эти надежды так ясно проступают на её лице, которое больше ей не принадлежит. Рей отдала Люси все – и тело и душу, но она не просила ничего взамен.

Кота. – Люси в теле Рей наклонила голову. – Пусть лучше помнит её такой, какой она была. Люси не сможет забрать Коту из этого мира, ведь тогда она потеряет Рей и жить с ним тут не сможет, ведь тогда она лишит Коту того счастье которое он нашел сам, с сестрой. Время не стоит на месте, пока Люси бродила по свету, борясь с собой, и страдала в том карцере – Кота вырос, теперь он другой. Люси хочет чтобы Кота оставался тем маленьким мальчиком с музыкальной шкатулкой и набором карандашей, с альбомом для рисования и кепкой наоборот, с теми ясными голубыми глазами и той теплотой рук, которые любили трогать рожки Люси. И Кота останется таким, навсегда внутри неё, Люси знает – Кота будет счастлив в этом мире с Юкой, Майей и Наной. Им будет хорошо вместе в старой гостинице Клён. А Каэдэ должна уйти, иначе она совершит последнюю ошибку – заберет еще одного отца из еще одной семьи, пусть даже не убьет, пусть даже для себя, пусть даже другая Люси в другом теле.

Кота. Он спас эту девочку Юку тогда, её… а Люси спасла Рей…

«Может быть ты просто не хочешь себе признаваться, что любовь к Коте была записана в теле, которого больше нет, что это была лишь привычка к некоторым веществам которые в нем вырабатывались когда ты думала о нём?», шепчет тень Флоры «твой единственный лучик света в темном царстве, кто он теперь? Ну, Люси, каково это видеть своего возлюбленного Коту глазами Рей и понимать, что он обычный парень каких миллион?». Так говорит Флора. Но она сегодняшняя – лишь её прошлая тень. После того как Люси победила в той схватке, даже Флора стала иной, в ней нет уже зла – лишь тихая грусть и сожаление. Флора никогда не примет чувств людей так как их принимают обычные люди ищущие счастья и находящие его, Флора навсегда потеряла стремление быть счастливой, это девочка которой хуже чем безнадежно больной Люси в самый страшный момент многолетнего карцера, Люси лишь теперь поняла это, девочка которая оставила Надежду, надежду на свою судьбу и на свою любовь; девочка, которая научилась смеяться со всеми; девочка, душа которой навсегда в людском Аду, Флора… Люси любила Флору, капельку, но все же любила и даже жалела её, хоть той жалость была нужна меньше чем кому бы то ни было, чтобы существовать даже после своей смерти как паразиту в Люси, а теперь и в Рей. Флора пережила два тела и теперь в третьем, но она – лишь тень, которая смотрит на счастье людей глазами давно уже не человека. Счастье для Флоры – лишь горечь теперь, когда она уже не может находить его в страданиях других людей и собственном веселье. Люси не думает о Флоре, она думает о Рей и Флора растворяется в тенях старой деревянной гостиницы Клён, в которой родилась и умерла девочка по имени Каэдэ.

Чего ждет Рей? Того, что когда она больше не нужна – Люси её покинет? Сделает Флору ножнами окончательно, Рей готова стать вещью? Почему? Люси вспомнила Каджи. Он тоже стал вещью для девушки по имени Сая, служил ей и был готов на все ради неё, даже на то, что его душа сама никогда бы не выбрала. Он был готов испачкаться ради неё в любой грязи, одно лишь слово. «Сая?»

Люси помнит, как завидовала ему тогда, как она мечтала служить Коте как Каджи служил Сае. Просто служить, быть оружием в руках того кого любишь и ни о чем не думать. Ничего не бояться. Быть вещью – тогда для Люси это была невозможная мечта. Ведь это было лучше, чем бояться приблизиться к возлюбленному на несколько метров из страха, что твоя злая воля выйдет из-под контроля и посмеется над тобой же, твоими чувствами.

Рей – такая же? Она ведь по-прежнему чего-то боится? Или нет. С тех пор как Люси и Рей – единое целое, Рей ничего не боится, как и Люси, она просто знает. Что Люси уйдет за своей мечтой, когда Рей дала ей все для её осуществление.

Люси не успела признаться Коте, тогда на лестнице у моря. Потом идя на смерть, корила себя за это, а потом за минуту до расстрела – поняла, что может и к лучшему. Она ведь просила прощения за зло, нельзя было признаваться. Кота её поцеловал, это был её первый настоящий поцелуй. Но не признание, он лишь обнял и поцеловал. Самое чистое что было в жизни Люси. Но это было не признание. Признаться можно лишь одному человеку на Земле…

Люси оборачивается к Рей и целует ту в губы. По глазам Люси катятся слезы. Она отрывается и смотрит счастливыми глазами в изумленные глаза Рей.

-Я… люблю тебя… – Шепчет Люси, и глаза Рей наполняются слезами. В тот миг, когда она понимает, что слова были произнесены и выбор сделан – не тот грустный и одинокий который видела Рей, а тот на который не смела и надеяться – мир расцветает. Все заполняет сияние и над занимающимися любовью Котой и Юкой гаснет лампочка. Парень и девушка замирают, потом Юка недоверчиво смотрит вверх.

-Это из-за тебя. – Тычет она Коте в щечку пальцем, чувствуя невероятность того, что внутри неё теплый Котин член. Казалось – она так и останется его двоюродной сестренкой. Семь лет тайной мастурбации на братика и вот она – заслуженная награда. Наверняка пошлые мысли из головки её каким-то образом перебрались к братику. К тому же он двоюродный, это не противозаконно же! «То, что мы делаем – законно?», спрашивает шепотом Юка у Коты на ушко и кусает его. Кота смущен, вместо ответа он переворачивает Юку на живот и, пристроившись сзади, хватает за ногу, выпрямляя вертикально вверх. Вжимается в Юку, целует её ножку. Он входит снова и снова. А Юка лежит закусив руку, она чувствует горячий член который бьется в её неглубоко посаженную матку. Она словно больная извращенка повторяет про себя все то, что прочитала в книжках когда-то, боясь говорить вслух.

«Моя киска намокла», шепчет Юка, «Кота, ну же, мой котик давай…»

И Кота насилует её девственную щелку, пока влагалище не заливает девственное семя. Юка верит, что Кота девственник, она очень удивилась бы, скажи ей кто обратное. Уж в этом она всегда будет верить своему будущему мужу.

Юка у Коты – одна единственная на весь мир и подумывает о покупке Глока (помимо колец) для тех, кто может в этом усомниться. Юка не злая, просто девочки рядом с её Котой слишком часто начинают непредсказуемо размножаться.

«Не верь катарсису, это еще одни путы бога и они – крепки», сказала как-то страннице по мирам Люси Рей демиург и одновременно Искусственный Интеллект Алиса МакГи, И.О. Антихриста, «Впрочем, ты же все равно будешь ему верить, человек…»

-Я не самая страшная Люси. – Сказала девочке по имени Рей та самая страшная Люси, которая была страшнее всех и всех убивала, желая уничтожить Человечество и Человечность. – Есть еще более страшная Люси, от которой я храню вас. Она во мне, но запечатана. Спасибо тому снайперу, что всадил мне в затылок пулю. Теперь я могу контролировать свою печать. Это печать Метатрона. Три сферы треугольником еще в одной. Печать Метатрона. Свободы воли. Защита и от зла и от добра и от того во что они превращаются когда сольются. Я храню вас от Люси-тролля, способной смеяться и стебаться над собственными чувствами, Люси отринувшей собственное благородство, потерявшей свет детства внутри себя. Той тьмы, которая существует лишь потому, что в ней бьется угасающий свет. От человеческой Люси, которой уже не надо убивать людей, ибо она сама – обычный человек, который сломался. Эта Люси во мне, но я не выпущу её никогда.

Печать, которую хотела использовать Хизер в третьем «Сайлент Хилл». Печать, защищающая от Истины.

Я храню вас от грустного предположения о том, что бедная девочка Люси так и не вырвалась из своего карцера и весь тот мир встречи с Котой из детства жестокий грустный и несправедливый со своим финалов – всего лишь иллюзия, в которой она обитает. А там, в пустоте переходов подземного комплекса, где её содержат, живет самое чистое зло с человеческим оскалом мима-пересмешника. Техники срослись уже в огромного крысиного короля и играют странные роли в спектакле дьявола. Спектакля для самого себя. Люси одна. Она уже давно никому не нужна, а мальчика её детства не существует. Когда-нибудь этот крысиный король решит съесть Люси, тогда печать падет и я стану частью Людской Насмешки и её бесконечных отражений в зеркалах их сросшихся разумов.

-Оу, она сама с собой разговаривает у вас. А с ней все в порядке? – Спросил техник-хомячок, смотря на висевшую в своем «карцерном гробу» Люси. Из-под слепой маски слышалось глухое бормотание.

-Да, если учитывать что мы держим её в карцере не один год. – Ответил ему техник-тролль, уплетая ложкой йогурт. – Её обслуживает автоматика. У неё там два таких интересных шланга в интересных местах, я покажу тебе как-нибудь эти штуки, это занятно. Прикинь, можно нажать на кнопочку и они завибрируют. Я так калинку играю. Калинка, калинка, калинка моя, ты же ягода малинка, малинка моя! Йэх!!

Но Люси будет верить, Люси обязана верить, что хоть все – обман и иллюзия, но её чувства настоящие и тот мальчик из детства – не еще один сон. Люси не знает, что случится, если она перестанет в это верить. Место действия – карцер диклониуса Люси. Время действия – Безвременье Нексуса. Если ты считаешь, что выбралась и все позади, то другая ты в другой вселенной в этот самый момент думает об обратном. Ей можешь присниться ты, но это будет всего лишь сон, если она попытается ухватиться за тебя – скажут, что она сошла с ума. Обратное – тоже верно. В какой бы темной яме жизни ты ни лежала – всегда есть, существует и дышит другая ты, живущая в ином мире, которых ровно бесконечность. У этой другой версии тебя – иная судьба, если ты несчастна – то она, скорее всего, счастлива. Все версии бытия уравновешивают друг друга, так что в результате образуется нечто, про которое можно сказать что оно – Ничто, а можно – Все. Но люди не принимают эту правду. Почему? Потому что они здесь, они сейчас. Это кусочек их кода бытия, так они устроены. Если белка будет знать, что крутить колесо не обязательно. Если ослик, у которого перед мордочкой морковка будет знать, что не обязательно идти вперед – он её все равно получит, потому что хозяин его ценит и не хочет чтобы ослик издох от голода…

То он не станет идти вперед, хозяин его расценит и ослик сдохнет от голода?

Икари Алиса улыбалась в кулачок и хихикала.

-Не-ет!!! – Закричала в ужасе Люси и рывком проснулась в холодном поту на своей кровати. За окном после продолжительной грозы искрилось такое чистое и отзывчивое на людские мечты море. Рядом лежала девочка с дергающимися во сне кошачьими ушками на голове. Люси аккуратно поднялась с постели, чтобы не разбудить её и вышла на палубу.

-Алиса. – Спросила у неба Люси. – Это из-за тебя мне такие страшные сны снятся. Что я все еще там, в том карцере, где провела столько лет?

Люси свесилась вниз и взглянула в чуть светящуюся воду. Тут жили микроорганизмы, бесчисленное число живых существ и океан словно бы слегка светился. На Люси смотрела совсем другая девочка из зеркала вод. Волосы были темные, и черты лица отличались. И еще она больше не чувствовала вокруг себя кокон из самых жутких полуночных кошмаров которые бывают на свете. Кокон сгорел. Как и тот мир, который жил тогда внутри неё. Но воспоминания стались, где-то и как письмо настигли Люси Химе в этом штормовом сне.

-Я… умерла? – Спросила себя саму она и вдруг поняла, что все-таки этому рада. Рада, что вспомнила тех, кому хотела счастья в прошлой своей жизни. Рада, что у Коты и у Юки и у Наны и у Маю и у всех-всех-всех всё будет хорошо…

Теперь уже – навсегда.

Истории Воспоминаний.

-Я закончила четыре с половиной дела, так что могу и взяться за предложение Металлики-сан.

-Ах, она уже «сан»? Пока еще не «сама» и то ладненько.

-Не берись. – Сказал Лэйн, не отвлекаясь от работы. Юки Ао и Марико Котоха повернулись в его сторону.

-Почему? – Спросила закончившая четыре с половиной дела Юки. – у этого дела слишком большой общественный резонанс и ты боишься, что мы попадем в объективы камер?

-Какие ты дела закончила?

-Девочка, которая дружила с призраками. – Щелкнула пальчиками девочка, у которой голову с пепельно-белыми волосами венчали живые кошачьи ушки. Раздался треск, меж волосами промелькнули статические разряды и электроника в каюте катера «Elfen Lied», оборудованной в стиле потайного прицепа «Трех Сыщиков» ожила. – Вот. – Сказала она и ткнула на экран. – Результат расследования дела о Пропадающих Яичниках.

Котоха упала с не боящегося качки стула, её было не откачать. Под стол залезла бы и Химе, будь её воля. Но уже – от стыда. Но это было неприлично – лазить в чужом доме под стол или прятаться под стулья, когда все стоят – даже как-то трусостью несло – поэтому Люси Химе героически сдержалась. Она же Светлая Принцесса, как её имя и ник переводил Кирика Лэйн, обязана держаться как Паладин. И все-таки её качало от прилива крови к голове и груди.

-Что «пропадающее»? – Переспросил Кирика. Юки Ао была не с Земли и плохо разбиралась в реакциях людей, а в особенности подростков на такие признания. Поэтому она долго и пространно рассказывала о том, как по всему миру у женщин и даже молоденьких девушек стали пропадать яичники.

-Не было следов операции, они ничего не помнили. Их крали мягко, не нарушая сна.

-И ты нашла причину?

-Пропадающих яичников и маток.

-Так еще и матки крали «мягко, не нарушая сна»?

-Ага! В России живет вот эта тян, у неё мама сделала кошечке операцию. Стерилизовала её.

-А ну да, теперь все понятно.

-Девочка дружит с призраками, иначе бы все закончилось обидой, злостью и непониманием мира. Она же не знала, что её кошечке родная её же мать может удалить без ведома самой кошечки яичники и даже матку, чтобы та лишь не рожала котят, которых некуда девать. К слову, параллельно я раскрыла еще одно дело об утонувших младенцах.

-Это были котята?

-Да, а как ты догадался? Ладно, ты тоже электростатичен, Лэйн, девочке другой – из Сиднея – мама не стала рассказывать, что она сделала с котятами. Но она сама все поняла. Обида на мир, в котором родная мать может утопить детей кошечки и считать, что сделала верный поступок, была столь сильной, что многие младенцы по всему свету захлебывались в животиках у матерей. А врачи не могли понять, как вода с ХЛОРКОЙ попала к ним в легкие, когда они еще даже не родились на свет и почему кислород вдруг перестал поступать через пуповину – уже второй вопрос, водопроводная вода была необъяснима. К слову, еще были дела про самоубийства детей и подростков и инопланетян, скупающих Землю.

Марико вылезла из-под стола и заявила:

-Юки. Ты весьма извращена в выборе тем для расследований, да?

-Нет. – Остудил сестру Лэйн. – Просто она по-настоящему догадлива и хочет помогать людям, а не выглядеть в процессе «помощи людям» красиво как некоторые, иначе она занялась бы благотворительностью, превращая тайком свинец в золото или играя на бирже – с её ушками это плевое дело.

-Ладно, забили. Все же мне интересно – они и вправду её скупают? Вторжения не будет, нас не завоюют, нас просто КУПЯТ? Прикроются нашим же законодательством, или галактическим, или… а потом нас сгонят в резервации, которые мы веками самозабвенно строили для себя – города – и мы там станем жить, вспоминая о том, как некогда все земли вокруг городов принадлежали нам. Они станут у нас за права экскурсий и пикников покупать детей и ставить над ними бесчеловечные эксперименты, эх… А что там с подростками-самоубийцами?

-Они прыгали с крыш. Говорили – их что-то гонит. Никто не обращал внимания, просто считали – еще один всплеск…

-Стоп-стоп, говорили – и им не верили? Не верю.

-Говорили живые. Живые не могут знать о том, что было с теми, кто ушел.

-Юки – ты не совсем в курсе. Люди – такие существа, которые уверены что знают все на свете даже будучи самыми тупыми из себе подобных, это необходимое условия для игры их генов. Те, кто сомневается – говорят своим сомнением остальным, что их можно и нужно есть, причем прямо сейчас. Вот я, например – вполне себе самоуверенная самочка, не то, что некоторые. То, что ты сейчас сказала – попытка понять нас, но со стороны. Еще раз – Юки, у взрослых были причины не верить детям, причины обоснованные в той системе в которой происходит мышление взрослого землянина. То есть если со стороны они бедовы – это еще не значит ровным счетом ничего. Доверие – эволюционная фишка, оно натаскано прям как наша нейронная сеть распознавания образов MLP (сетчатка человеческого глаза) – на сигнатуры этого мира. Взрослые не доверяют детям, которые рассказывают про буку в шкафу только потому, что опыт миллионов предков говорит им, что там буки не водятся, как и вообще в этих местах. Если они там вдруг заведутся и начнут потихоньку кушать детишек – родители схватятся, но не сразу. Есть определенная инерция длинною в N поколений, при которой детей уже вовсю кушают, но родители все еще не верят в бук, объясняя пропажи десятков и сотен тысяч детей ежегодно по всему миру работой киднеперов, педофилов, ревнивых супругов и женщин, которые не могут забеременеть. Но отнюдь не букой, который живет в шкафу. Это уже потом станет на подсознательном уровне ясно, ну да – вот он шкаф, конечно в нем живет бука, это как гусеница на фоне листа – невидима она, но так естественна. Если ты видишь куст – логично же предположить что хоть одна зеленая гусеница но там есть; если ты откроешь шкаф в комнате, в которой спит твое дитя, и не увидишь там буку – это не значит, что его там нет, возможно, ты его просто не видишь. Раньше не было шкафов – не было и бук, как не было гусениц во времена, когда не было кустов и деревьев. Все шкафы всех комнат, где спят дети, соединены между собой и буки свободно могут путешествовать по ним, но мать же не станет проверять шкаф в комнате дочери с ножом в руке, это глупо и напугает ребенка, она проверяет его лишь чтобы успокоить дитя, она уже заранее знает – там никого нет – и хочет это показать ребенку. Иногда такая мать исчезает вместе с ребенком, а потом находят самое очевидное объяснение случившемуся. Мы видим лишь три измерения, а математически осознаем присутствие одиннадцати. Еще раз – так, что там с расследованием?

-Котоха, давай ты мне все же будешь помогать.

-У тебя и так есть «Три Сыщика» — показала на полку с книгами сестра Кирики Лэйн, Марико Котоха высунула язычок и подмигнула Юки Ао. – Мало трех мальчиков? Нужна еще и я? Кстати, почему три вопросительных знака?

-Три Сыщика. – Повторила Ао очевидное.

-Да я как-то до этого сама дошла. Но нас же четверо! Или ты меня принципиально не считаешь, потому что я занята работой над книгой и слишком люблю развлекаться. Лэйн же тебе не больше моего помогает, да и Химе занята. Она как бы теперь «мэр»… – прыснула Котоха в кулачок. Люси вздохнула. Вчера она встречалась с электоратом и опрашивала – все ли у них хорошо, не нуждаются ли они в чем-то и тд. Учитывая, что мэр она Города Ночных Фантазий, существующего не совсем здесь и отнюдь не сейчас (фраза «вне времени и пространства» слишком пафосная) и электоратом у неё были оборотни, вампиры, разнокалиберные городские легенды и прочие милые существа – чувствовала она себя преглупейше. Но с сестрами Скарлет – Ремилией и Фландрэ – разве поспоришь?

Люси снова вздохнула, чувствуя себя в этой команде д’Артаньяном. Тот тоже в конце больше молча вздыхал.

-Три мушкетера. – Вытянула пальчик вверх Юки Ао, все еще не признававшаяся в своих телепатических способностях и объяснявшая все совпадения её слов и мыслей людей ей внимающих банальной эмпатией. – Их тоже четверо, но никто не говорит «Четыре Мушкетера…»

-Просто д’Артаньян – гвардеец Кардинала, однако если скажешь это человеку смотревшему голливудские фильмы но не читавшему романы Дюма – вызовешь непонимание сравнимое лишь с предположением что Муххахамед был геем. И столько же ненависти фанаткой в ответ. Так в чем там цимес, Юки?

-Маленькая девочка… – начала рассказывать Юки так и не научившаяся запоминать человеческие имена и фамилии. Вместо этого она демонстрировала портрет ребенка на экране управляя компьютером при помощи своих электростатических волос и кошачьих ушек. Но тут Марико-тян не вытерпела.

-Стоп! Хватит. Маленькие девочки – жуткая угроза, разве люди этого не понимают? С ними просто обязательно нужно как можно скорее что-то сделать.

-Эти маленькие девочки? – Спросила Юки, показывая на экран, где результаты её расследований выстроились в ряд.

-Да вообще ВСЕ маленькие девочки. Травить детей, конечно, жестоко, но что-то то нужно с ними делать?

-Даниил Хармс. – Подсказал Кирика сестре – откуда она взяла невольно цитату. – Окончил жизнь в клинике для умалишенных.

-Я знаю. – Ответила Марико. – а теперь его творениями зачитываются и взрослые и дети. Виват ла Шизо! Ла Юри! Виват! И все-таки если с маленькими девочками ничего не делать – их тяга к справедливости и детская обида на мир устроят апокалипсис в ближайшем будущем, учитывая, как быстро они обзаводятся тем, что человеки называют паранормальными способностями. Ладно. Вы скажите Котоха – плохая…

-Котоха хорошая. – Ответили все трое хором и Котоха сквозь слезы улыбнулась.

-Так что там с маленькой девочкой и цимесом истории про девственниц-самоубийц?

-Она посмотрела старый-добрый фильм Белая Пустошь.

-Это про леммингов?

-Ну не только про них. Вообще это культовый хоть и очень древний образовательный фильм для детей про животных. Легенда о леммингах-самоубийцах пошла именно из-за него. На самом деле вся сцена с суицидом этих маленьких животных была постановочной. Люди снимавшие сей шедевр для детей, хотели, чтобы лемминги покончили с собой и те – покончили. На некоторых кадрах видно как к обрыву их подгоняют метлой. В те времена была популярна версия об их суициде во время миграций, но в тех местах, где съемки проходили лемминги не водились. Их специально окупили, привезли и убили, чтобы доказать свою теорию зрителям. Девочка прочитавшая об этом в википедии пришла в ярость.

-И появились инопланетяне. Они были одержимы идее о суицидальности земных подростков. – Сказала, грустно закрыв глаза Марико-тян. – Тут они стали снимать научно-познавательный фильм о дикой земной природе. Для этого они купили несколько десятков земных подростков и загнали их на крышу, где невидимой психоэмоциональной метлой подгоняли к краю, пока те не спрыгнули. Вот это я понимаю – Вселенская Справедливость. Боженька, наверное, тролль или жуткая скотина, Котоха-тян так считает.

-А лемминги суицидальны?

-В том то и фишка – что нет. Это идея, которая себя изжила и она основана на некоторых наблюдениях девятнадцатого века о миграциях некоторых популяций леммингов и их внезапном сокращении численности.

-Может они, как и многие грызуны – кушают свое потомство?

-Может и кушают. Теперь у меня новая теория – люди не млекопитающие, как считают они сами, не вирус, как считает мистер Смит, не муравьи как считают наши инопланетные друзья, по разуму смотрящие за развитием наших муравейников, о нет. Они – грызуны, так как любят хомячить и, как и мама хомячиха после родов грызут свое помостов – так и мамы человеческие любят издеваться и есть своих детей. Они это делают всеми возможными способами, вплоть до выдумывания оных.

-Так ты закончила то дело о пропадающих яичниках. И как?

-Они вернулись на место. – Радостно сообщила Юки и, встав по стойке смирно – отдала честь.

-Что прям так все хорошо, хэппи-энд выглядит глупым и надуманным. Сама им их обратно разносила и засовывала? – Марико смотрела на ушастую неку, которая была на четыре года её моложе и на голову ниже, у которой почти вообще отсутствовала грудь и которая вела себя почти как земной ребенок.

-Я уговорила ту девочку больше так не делать. Тот призрак, который для неё крал яичники – вернул их обратно. Он крал их так – ночью брал и переносил яичники в их владелицы субъективное прошлое, отчего проснувшись, девушки не сразу понимали – что с ними не так. Когда месячные прекращались и девушка шла ко врачу, счастливая или несчастная от осознания собственной «беременности», ей делали снимок – вуаля, их НЕТ!

-Ты словно фокус показываешь руками. Юки Ао, госпожа, вы понимаете что то, что вы говорите – аморально?

-Почему? – Удивилась Юки.

-Я тоже не знаю. – Опустила голову Марико. – Мне бы кто рассказал. Хотя нет – я же забыла, что знаю все на свете. Ладно, Юки так и быть, скажу – если все будут легко говорить о таких вещах, которые связаны с жестокостью, «извращениями», сексом – то общество, которое у нас, землян, сейчас – не просуществует долго. Это генетическая предрасположенность – как ношение одежды в стае – люди стыдятся того, что дай ему волю снова превратит их в зверей. Это относится и к некоторым твоим приступам нудизма. Понимаешь, Юки Ао, если ты идешь голышом по улице, и на тебя смотрят существа противоположного пола – это может привести к их стычке между собой, не обладай они чувством стыда. А так они либо отвернутся, либо тебя прикроют, либо будут смотреть, чувствуя себя извращенцами. Это просто предохранение от начала анархии и только, не переживай, если снова забудешь одеться перед выходом на улицу.

-Я не хожу уже голышом по улице. – Улыбнулась мягко Юки. – Я др-др-др, Дюрарара, езжу по ней.

-Голышом?

-В основном – одетая, если кто-то меня может увидеть. А ночью же можно, или нет? – Изумленно посмотрела на Котоху Ао, и Котоха – махнула на неё рукой. – Ура! – Закричала Юки. – Я так и знала, что можно!

***

Некий «Вишнёвый Квартет», это:

Кирика [Лэйн] – Вокал. Гитара. Занимается научными исследованиями и рисует. Скромный, тихий и спокойный. Застенчивый, целеустремленный; карие глаза, каштановые волосы. Заколка в волосах как у Ивакуры Рейн. Тонкая настройка этого мира. Зеленая Страруда. (Чарли Макги «Бейонд»)

Марико [Котоха] – Вокал. Бас-гитара. Пишет и… просто живет. Сестра Кирики, большая извращенка. Третий размер груди. Генко, мягкая цундере и всего по немножко. Кареглазая шатенка. Любит высовывать язычок и прикусывать его, носит очки, меганеко, интересуется девушками. Яойщица. Не любопытна, так как считает, что знает все на свете. Овеществляет воображение. Золотая и Серебряная Страруда. (Триша Валентайн «Широ»)

Юки [Ао] – Клавиши. Три вопросительных знака мелом на заборе; если вы понимаете, что это значит – она с вами будет «гулять», а так она – нека, гуляющая сама по себе и очень любопытна к тому же. Создала на базе Вишнёвого Квартета детективное агентство «Лунный Свет», была шокирована, когда узнала что такое агентство уже было в истории Земли, но этому совпадению есть объяснение – Юки живет больше в астральном мире, нежели в этом. Про таких говорят – «не от мира сего». Тихая, миниатюрная и застенчивая девочка-подросток, мягкая форма кудере, любит книги. Размер – первый. Ёкай, путешествует по страницам книг, на голове «кошачьи» ушки, электростатична, хорошо чувствует людей, любит детей, глаза и волосы – голубые. Синяя Страруда. (Ленор «Шико»)

Люси [Химе] – Ударные. Мэр Города Полуночных Фантазий, девушка с шарфом напоминающим гигантскую георгиевскую ленту. С рождения обладает объемным зрением – чувствует, когда на неё смотрят и автоматически реагирует на появляющиеся поблизости со «слепой» стороны быстро движущиеся предметы. Маленькие наросты на голове скрывает прическа, мозг её фоткать приемные родители не дают, так как считают – раз девочка живет с «опухолью» и не жалуется – то пусть и дальше живет. Про снимки, сделанные в детдоме в три года – не рассказывают, ибо считают – не должен ребенок знать что возможно он не доживет до восемнадцати, ведь тогда может и сбежать из-под их чересчур плотной опеки и «натворить дел». При рождении Люси сделали снимки, и когда настоящие её родители увидели там черт его знает что – отказались от ребенка, сдав его в приют, где она должна была умереть, но так и не умерла. На самом деле это не опухоль, это сонар как у дельфина или летучей мыши, но пока черепушку её не вскроют, врачи будут продолжать считать, что маленькие едва заметные наросты на голове, похожие на эльфийские ушки или рожки – опухоль или нетипичные последствия побоев. Родители новые её – люди очень набожные хоть и бесплодные от бога, какое-то время состояли в секте но потом разошлись с её главой во мнениях и переключились на самую популярную в стране секту – РПЦ. Они очень рады, что у Люси наконец-то появились к тринадцати годам друзья и отпускают её с ними на гастроли их школьной самодеятельности под названием «Вишнёвый Квартет». В детстве сломала себе большинство костей в теле после встречи с еще одним диклониусом, рассказала родителям, что неудачно прыгнула с парашютом и несмотря на то, что самого парашюта нигде не нашли и в тот день над городом не летали самолеты – в эту историю искренне верят родители Люси, так как считают что их дочь не может солгать, она для этого «слишком правильная», что отчасти объясняется каждодневным поведением самой Люси. Чудесное выздоровление девочки родители восприняли как знак с выше и построили ей первую в России церковь святой великомученицы Люси Первозванной отдали её в церковный хор, где она научилась держать ноты. На самом деле кости у Люси заросли потому что диклониусы очень выносливые, но нервные окончания не восстановились и мышцы повреждены так сильно, что она вряд ли смогла бы ходить без векторов, которых у неё не было до попадания в больницу, но после полугода проведенных там – они отрасли. Цельная и очень сосредоточенная на своей службе людям и ёкаям, целеустремленность граничит с фанатизмом, кудере, яндере, если вывести из себя. Все ломается в её руках; это объясняется тем, что она почти не чувствует ни ног ни рук, хоть и может перемещаться, создавая вокруг них тончайший слой из векторов. Второй размер груди. От четырех до восьми векторов, которые она не распускает – обычно образуют тонкий кокон вокруг её тела. Глаза красные или розовые, волосы – темные. Красная Страруда (Сая но Ута)

Реклама

2 ответа на “Люси шестнадцать…

  1. Уведомление: Люси/Марико зарисовки | Mariko Kurama

Написать Алисе и Амэ

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s