Новая Византия

Алиса, Кеншин и Каору Икари

1934й год. Альтернативный 1934й, мир похожий на смесь стимпанк и дизельпанка, в котором Британская Империя не растеряла колонии, а продолжала их растить, и в котором не было*2 двух мировых войн…

Зато было кое-что похуже.

*2 – Несмотря на то что тридцать четвертый год предшествует началу второй мировой войны в основном потоке упорядоченных миров Мультиверсума – можно считать что она уже (не)произошла и в историческом плане результаты следствия влияют на причину вопреки логике людей (см. подробную статью Хизер Мейсон от 2069 года земли-404 на тему Машины времени в любом живом существе, где она приводит убедительные научные доказательства существования терминологического Бога как результат эволюции любой формы сознания, как результат эволюции, определяющий все её причины). С точки зрения теории терминологического бога (а значит и искусственных интеллектов Алисы и Чарли МакГи) история любого из миров Мультиверсума есть законченное творение, на которое Бог, являясь целиком внешним наблюдателем (порядок наблюдателя 2.0 по шкале новой квантовой физики) взирает и видит от начала и до конца и никак при этом не влияет на квантовые процессы этой вселенной ведь он как система лежит вне системы мироздания и не подчиняется его законам. Это не значит, что у людей нет свободы воли, но Бог уже знает их выбор, тот который они еще собираются совершить, однако это не значит, что выбор, прописанный в их душах еще до рождения, не может измениться в течение жизни иначе их жизни были бы пусты и напрасны. Бог может взять с полки мир-творение и изменить его, при помощи хитрых и интересных инструментов и очков с неисчислимым числом линз, все медное и бронзовое конечно, а  вы как хотели – он же Мастер, а у нас стимпанк-лор на дворе!

2109 год, Земля-Х, Мику читает на древней деревянной кроватке заваленной древними бумажными книгами до уровня бедер, а за окном её замка идет дождь. Бирюзовые глаза девочки и такого же цвета волосы при такой погоде похожи на сырой туман и всюду чувствуется аромат Сырного домашнего уюта. Вот и ледяная апокалипсическая недофея Сырно снова инфантильно затрубила в свой девятый рог, а вечно восьмилетние сестрицы-вампирши Скарлет – соседки вокалоида Мику-тян – еще не проснулись в своем старинном особняке с магической библиотекой в подвале, не проснулись и не устроили очередной праздничный дебош.

Так о чём там книга?

Мику сунула мизинец в рот и попыталась понять. Все-таки она хоть и кукла, но в понимании намного опережает древних человеков, её создавших и научивших красиво петь.

Это история о юных беспризорниках: мальчике по имени Рэй и его сестренке Чарли (переодетой под мальчика) и странной, обладающей непостижимой Силой девочке Люси, которую они нашли на иной стороне детского дома – той, куда можно попасть если только в определенное время ночи в определённом порядке открыть и закрыть все старые скрипучие двери ненавистного и в то же время родного приюта сирот затянувшегося Викторианства. История Новой Византии и Нового Салема (старый разорили индейцы, но ничего – их истребили до последнего жестокие англичане, не простившие, ни Бостонского Чаепития, ни сражавшихся на стороне мятежной Америке северных племен и их гордых вождей), Башни Света – причала для бронированных дирижаблей Гильдии Мастеров – высотой в девятнадцать тысяч этажей (в проекте, пока построено только шестьсот из них), странный, пугающих и загадочных людей и монстров, которые повсюду вокруг нас и, как и красота этого мира – они тоже лишь в сердцах смотрящих.

Да, еще там есть Клаус и Вайолет и походу дети богатеев отжигают по полной, говорят только правду и ничего кроме правды взрослым в лицо и ничего не боятся, в то время как обездоленные дети (ночной дозор) пытаются хоть как-то спасти мир от оживших чудовищ из своих кошмаров пытающихся через их тела и их мечты заполонить его – детишки богатых, из дозора дневного, того что выходит ежедневно в Свет – пытаются хоть как-то убить вечнонеубиваемую скуку и банально не знают чем еще можно в этом катящемся в хаос мире заняться… 

http://tehmariko.wordpress.com/

Вокалоид Мику читает в 2109м

Реклама

6 ответов на “Новая Византия

  1. -«Ганс Христиан Андерсен, юный революционер и узник совести, враг короны, бежавший из родной страны, ненавидимый всеми кого любил, выданный поляками в двадцать четыре года англичанам и казненный после тридцати лет одиночной камеры, редкое прижизненное издание сказок, написанных им в тюрьме». – Прочитала с обложки Вайолет и посмотрела на брата. – Автор самых жутких сказок для детей своего времени. Это тут, предпоследняя сказка, называется «Монстр без имени», помнишь, я читала её тебе года четыре назад, Клаус, ты тогда полгода не мог толком уснуть, помнишь? – не дожидаясь ответа, Вайолет принялась читать вслух:
    «Однажды, давным-давно жил-был монстр, у которого не было своего имени. Монстр больше всего на свете хотел иметь имя. Так что монстр решил отправиться в путешествие, чтобы найти себе имя.
    Но мир был такой большой, и монстр разделился надвое и отправился в два путешествия. Один на восток, другой на запад.
    Монстр, что пошёл на восток, встретил деревню. На входе в деревню стоял кузнец.
    — Пан кузнец, дайте мне, пожалуйста, своё имя.
    — Я не могу дать тебе своё имя.
    — Если вы дадите мне своё имя, я запрыгну внутрь вас и сделаю вас сильным.
    — Правда? Если сделаешь меня сильным, я дам тебе своё имя.
    Монстр забрался в кузнеца. Монстр стал кузнецом Отто. Кузнец Отто был самым сильным в деревне. Но однажды…
    «Дивись на меня! Дивись на меня! То монстр во мне растёт огромный!»
    …кусь-кусь!.. чав-чав!.. грызь-грызь!.. хрум…
    Голодный монстр съел Отто изнутри. И снова стал монстром, у которого не было имени.
    Он забрался в башмачника Ханса.
    …кусь-кусь!.. чав-чав!.. грызь-грызь!.. хрум…
    …и опять стал монстром без имени.
    Он забрался в охотника Томаса.
    …кусь-кусь!.. чав-чав!.. грызь-грызь!.. хрум…
    Он всё равно оставался монстром без имени.
    Монстр отправился в замок, чтобы найти хорошее имя. В замке жила очень больная девочка.
    — Я сделаю тебя сильной, если ты дашь мне своё имя.
    — Я дам тебе своё имя, если ты меня вылечишь и сделаешь сильной.
    Монстр забрался в девочку. Девочка выздоровел. Король обрадовался:
    — Принцесса здорова! Принцесса здорова!
    Монстру понравилось имя девочки. И ему понравилось жить в замке. Поэтому он терпел, даже когда проголодался. Он терпел день за днём, хотя в животе у него стало пусто-пусто. Но однажды он стал таким голодным…
    «Дивись на меня! Дивись на меня! То монстр во мне растёт огромный!»
    Девочка съела отца, всех слуг. Всех-всех… …кусь-кусь!.. чав-чав!.. грызь-грызь!.. хрум…»
    На Вайолет лучше было не смотреть, лицо её исказилось так, что один глаз казался ощутимо больше другого, а улыбка стала как у мифического Джека Потрошителя из старой Англии, по крайне мере таким его рисовали в бульварной прессе досужие художники.
    «…кусь-кусь!.. чав-чав!.. грызь-грызь!.. хрум…» — Повторяла сладостно Вайолет, смакуя эту нелепицу и разворачивая на языке как детскую карамельку с кровью кислючей вишневой внутри. – «…кусь-кусь!.. чав-чав!.. грызь-грызь!.. хрум…» — Разносило эхо по пустынному особняку Берроуз нежный голосок тринадцатилетней Вайолет. – «…кусь-кусь!.. чав-чав!.. грызь-грызь!.. хрум…»
    -Я вспомнил, — хмуро посмотрел в пустоту темного зала Клаус. – Вспомнил, почему ты так полюбила именно эту сказку. И почему читала её мне в те дни. Из-за Каролины…
    Вайолет дрожала и грызла ногти, она посмотрела на Клауса полубезумным взглядом и продолжила читать сказку свихнувшегося под конец своей длинной и бессмысленной жизни Ганса Христиана Андерсона:
    «И поскольку никого не осталось, девочка отправилась в путешествие. Она шла и шла дни напролёт. Однажды девочка встретила монстра, что пошёл на запад.
    — У меня есть имя! Чудесное имя!
    А монстр, что пошёл на запад, сказал:
    — Мне не нужно имя. Мне хорошо и без имени. Потому что мы – монстры без имени.
    Девочка съела монстра, который пошёл на запад. И хотя теперь у нее было имя, не осталось никого, кто мог бы назвать ее по имени.
    Кэролл – это чудесное имя…»
    Едва она закончила читать, как дрожь прошла, Вайолет снова успокоилась, и они вместе смотрели в пустоты родных коридоров. Родители Вайолет и опекуны Клаус были далеко-далеко, в соседнем Новом Салеме, там был прием у какой-то герцогини и уставшие от скуки в этом захолустье Берроузы решили отправиться поразвлечься без детей.
    Так всегда бывает.
    -Ну, хорошо хоть не привязала нас к кроватям и не дали указание служанке каждый день давать нам на ночь кокаин пока они не вернуться. – Вайолет растянулась на маминой двуспальной кровати и рассматривала над собой отражение свечи в бесчисленных зеркалах люстры. Наедине с братиком она никогда не зажигала электрических светильников, предпочитая интимный свет одинокой свечи.
    -Ты вовремя напомнила им о своем возрасте и характере, начав при гостях голышом палить по люстре. – Похвалил её «братик» и Вайолет зарделась.
    -Спасибо. – Сказала она. – Как жаль что в моем роду было мало инцеста, оставались бы Браунингами, как дед, оружейниками, а не непойми чем. – Вайолет посмотрела на Клауса. – Сделаешь мне детей? Прямо тут, сейчас? Папа с мамой вернутся, и мы их обрадуем.
    Вопрос остался без ответа.
    -Девяносто процентов состояние придётся отведать, если ты найдешь себе невесту на стороне.
    -Мой отец был настолько богат?
    -Да я от балды цифру взяла. – Захихикала Вайолет.
    -Почему ты всегда говоришь такие мерзкие вещи, когда мы вместе?
    -А ты разве не понимаешь, на какой я глубине в каждодневном изматывающем общении с предками, сейчас прочнейшие стекла иллюминаторов из редчайшего горного хрусталя моего драгоценного Наутилуса не выдержат и твоя сладкая сестренка пойдёт ко дну, братик. Эти мерзкие мамо-папы, они постоянно подталкивают меня стать с тобой ближе. Я устала уже. Давай сделаем вид, что мы очень близки? Разденемся перед их возвращением, и они найдут нас в общей постели?
    Клаус снова ничего не ответил. Они так и лежали в одной постели и смотрели на огни улицы, отражавшиеся в огромной хрустальной люстре. В почти полной тишине, взявшись за руки. Она – в вечернем платье, которое служанкам приходилось стирать каждые несколько дней исключительно потому, что Вайолет любила всюду ходить, бегать и ползать и карабкаться в такой неудобной хоть и красивой и даже вызывающей одежде, и платьев у неё было штук пятнадцать и меняла она их по три раза в день. Он – в обычной пижаме, с эльфийским колпаком на голове, который привез из Брюсселя и который в шутку любила ему натягивать на голову мама, родная мама, пока была жива – он сопротивлялся, а как погибла – так сам стал надевать и выглядеть как чучело из сказки про страну Оз.
    -Бедная Полумна, — с интонациями маленькой девочки заговорила вдруг Вайолет, давясь внезапной смешинкой во рту, — её мама с папой такие важные, губернатор и его идеальная жена, не могут уделить дочери ни дня, тоже поехали и наверняка дочка сейчас смотрит своих искрящихся хрустальных пони на потолке. Слушай, Клаус. Мы ведь можем пойти проведать её и взять с собой. Похитить ихз родного дома и пойти гулять с ней хоть до утра. И пусть Кровавая Мэри шлет письма, написанные своей кровью нашим мамам и папам, сколько их там у нас в этом Свете напочковалось, а? А мы станем гулять до самого утра и вымотаемся так, что уснем как убитые индейцы с ловцами снов над головой. И остальных позовем, всех-всех-всех, кого сможем. Пойдем куда-нибудь, к Саэлю, например…
    Ну, раз уж мама с папой забыли дать указание Кровавой Мэри давать детям на ночь новомодный кокаин или он же героин или «старый-добрый» опиум, или что там в этом волшебном порошке, из Англии продаваемом повсеместно для мама и папа которые хотят кутить и в то же время предполагают, чтобы их дети тихо спали и нее убегали на ночь глядя из дома, раз уж все так удачно сложилось – то грех не воспользоваться забывчивостью предков…
    В результате Клаус и Вайолет достали всех кого могли сначала в своем особняке. А потом во всей Новой Византии и на этот и неа следующий день, рассказывая им эту сказку и пытаясь понять что не так было с этой девочкой. Кровавая Мэри плакала кровавыми слезами, хоть стакан подставляй два дня и три ночи. Дворецкий и она вместе со слугами пытались найти детей и рассылали срочные телеграммы, но Сиэль не выдавал их и упорно отрицал, что они у него вообще в особняке бывали.
    -Не понимаю. – Сказала в конце-концов измученная самыми глупыми объяснениями случившегося в этой жутковатой сказке Вайолет. – Тогда почему после того как монстр съел ту девочку она уже не нарисована на иллюстрациях как уродливый тролль, а как девочка – только с длинными клыками. А когда ел всех до неё – то снова возвращался в форму монстра?
    -Кэролл – значит «Человек».
    -Да знаю я это! Не значит же это простую банальную истину, что все люди внутри коронованные тщеславием своим звери. Тут есть что-то еще, то из-за чего эта сказка так на меня действует.
    -Может просто девочки не в его вкусе? Или просто – не может переваривать детей.
    -Но почему тогда ест? Она ведь съела всех, всех-всех-всех… это что – спортивный интерес?
    -Мой дядя охотник, он охотился за одним тигром-людоедом в Индии восемь раз, устраивал на него облавы но тигр никогда не хотел показываться группе мужчин, нападал лишь на детей и не женщин, тогда отец переоделся женщиной и устроил засаду на тигра. Лишился руки, но все-таки добил его раненого выстрелом при помощи ножа. Я всегда считала что дядя фирменный идиот, не получается сразу – брось и займись чем-то еще. Наверняка мой дядя был монстром из этих, у которых нет имени, и им не живется среди богатых фамилий «старой доброй» Англии, а все тянет шататься по каким-то дебрям и спать с азиатками. А то и вообще индианками, это жуть, я иногда представляю, что у меня могут быть двоюродные братья и сестры смешанных кровей – прямо мерзость, хочется кожу сдирать с плеч. А дядя ведь не подумал, как воспримут его поведение родственники, только о себе думает. – Двенадцатилетняя Криста закрыла глазки и всплеснула ручками. – Все мужики – эгоисты. И да, мой ненаглядный ослик-дядя по слухам там, в джунглях, в совсем маленьких девочек-индианок тоже любил входить.
    -А в тебя хоть раз входил? Или брезговал? – Посмотрела в лицо Кристе Вайолет с расстоянии сантиметров эдак пятнадцати и у той на носике как у недопонятого стаей волченка стали собираться складочки. «Сейчас накинется…», подумал Клаус. Сегодня точно загрызет сестру…
    -Потому что монстры они не там, где их видят наши глаза. – Улыбнулся пустоте своих мыслей Винсент, наливая себе чаю и в гордом одиночестве уплетая все конфеты со стола одну за другой. – Слышали про «красоту в глазах смотрящего»?
    -Это Оскар Уайт? – Спросил Винсента Клаус.
    -Ах, этот педик… – Надулась как пончик Криста и взглянула на томно покрасневшую и ушедшую в себя Вайолет. – А вот тебе Вай они нравятся, да? «Братика» своего мысленно с кем-то из гимназистов уже спаривала или пока еще стесняешься рукоблудствовать перед сном? Не стесняйся, если боишься грешить наедине с собой – служанке что ли прикажи себя тереть там, когда купаешься, да посильнее, пока в животике легче не станет и чуши в голове не поубавится. Так спать легче, кошмары реже снятся.
    -Ты хочешь сказать монстры тоже в глазах смотрящего на них?
    -Они тут. – Винсент дотронулся до груди Клауса. – Внутри тебя. В твоем сердце. Когда ты смотришь на них, то видишь свой страх перед ними. В природе монстров нет, это все вымысел, монстры не существуют, и естественно у них не может быть имени. Это симулякры нашего мышления, копии без оригинала, образ в нашем испуганном сердце.
    -А все лишь потому, — философски начала рассуждать не желавшая отставать от мальчиков Криста с видом весьма клубным, а то и вовсе публично-библиотечным, — что те из наших предков кто не пускал в свое сердце зверя и отказывался видеть зло в опасных и диких существах реже оставлял потомство.
    -Убейте уже в себе Дарвина, ну пожалуйста. – Устало откинулась на диван Вайолет, измученная беготней по городским библиотекам с ночующими там среди завалов из книг, в укромных шалашах из поваленных стеллажей, в тайне от жутковатых библиотекарей бедными, не способными оплатить членский взнос в серьезный клуб студентами и гимназистами всех полов и ориентаций, равно как и по более серьезным и почтенным клубам интеллектуалов мнящих себя чем-то средним между Аристотелем, Платоном и Ницше и редко пускающим в свой круг посторонних взрослых но делающих скидку детям и подростком, которым нечем заняться на ночь глядя в таком городе как Новая Византия. – Дарвин опасен и требует изоляции на факультете биологии. – Вайолет взглянула на лепной потолок с беременными пузатыми кастрированными ибн стерилизованными херувимчиками неопределенного пола с одутловатыми харями полными обожания всех и вся, и сведя глаза к носу представила что смотрит на бога и того сейчас вырвет от лицезрения собственного никчемного творения. – С ним ты окончательно станешь престарелой мужененавистницей, не желающей смотреть на природой проклятых ежедневно сливать свое семя во все, что движется без разбора самцов. Четырехглазый сладкожрун, сделай что-нибудь с этим наглым выражением морды на стене оно меня вымораживает.
    Винсент без лишних вопросов встал, подошел к дорогущему портрету Чарльза Дарвина висевшего на стене кабинета отца и погасил об его глаз сигарету.
    -Бедненький…
    -И все же некоторые восхищаются ими?
    -Кем, Дарвинами? – Не поняла Криста.
    -Чудовищами. Впрочем, и восхищение и страх перед монстром – он не в нем самом, он тут. Поэтому, увы и ах – у этой сказки нет объяснения и токования. Верного я имею в вижу, потому что любое её толкование явно служит чьему-то черному-пречерному сердцу, и любой смысл, найденный в ней – просто чья-то никчемная польза. Зато, если вы найдете подобно нашей счастливой ученой Кристочке толкование сказки, которое не устроит ну абсолютно никого на этой планете, то могу с уверенностью вам заявить – вот она, истина в конечной инстанции, прямо пред вами, бесполезна как мой носовой платок. Простите…
    Винсент чихнул. При этом его винно-красная контактная линза выпала и покатилась по толстенному ковру прямо к голове жуткого медведя, под которой восседала на отцовском столе маленькая очкастая Кристина. Та быстро наступила ножкой на контактную линзу брата и сделала вид, что ничего не заметила.
    Полумна которую они таскали вместе с собой, постоянно несла какую-то чушь, и глаза у неё уходили куда-то вверх и вбок. После чего она с умилением начинала залезать под ковер или рыться в шкафу.
    -Химическое управление ребенком… – Сообщила Себастьяну Вайолет, смотря на то, как Полумна выпятив довольно упругую для двенадцатилетней девушки затянутую в пижаму с медвежатами попку, роется в камине пытаясь найти сокровища промеж свежеуложенных там дров. – Последний писк моды в старушке Англии. Вообще-то сейчас по замыслу родителей она должна уже спать и видеть стеклистых пони.
    Себастьян все понял с полуслова и быстренько составил антидот для Полумночка, после пары глотков и хлестанья по щекам она вроде бы постепенно начала приходить в себя.
    -Кстати, — Лерой листал медицинский справочник, — что там еще входит в состав этой волшебной пыли или как там её. Помимо, кофеина, героина-кокаина и свежеоткрытой лизергиновой кислоты?
    -Секрет Гильдии мой друг. Лучше даже не пытаться производить химический анализ, ибо потом эта информация боком выйдет, ибо секрет гильдии на то и секрет, что проникнуть в него принципе может каждый человек с изрядной долей серого вещества в мозгу, но ка бы потом эту голову не отделили ненароком от тела. Разве Гильдия когда-нибудь отдавала выкупленные у изобретателей под угрозой веревки и мыла «секреты» простым смертным вроде нас? Патенты, патенты – это страшная штука мой друг. За нарушение патентов Гильдии или разглашении секретной информации могут прийти даже в такой богатый дом как этот.
    -Ах да. – Лерой хлопнул себя по лбу. – Люди в серых плащах, как же я забыл. И как? Помогло?
    Полумна спала на диване, задрав ножки к потолку, приоткрыв влажный розовый ротик и блаженно дрожа длинными ресницами.
    -Отчасти. – Констатировал Лерой. – Ну, так продолжим беседу.
    -Может все-таки, промоем ей желудок? – Спросил у всех озабоченный здоровьем Полумны Клаус. Как-никак играли в детстве и соседка.
    -Она же спит. – Не понял его Лерой. – И к тому же разве промывать желудок нужно не при отравлении, когда грозит опасность жизни и здоровью?
    Клаус смотрел на него, на Полумну, снова на Лероя.
    -Бог ты мой, Клаус, неужели ты хочешь сказать, что кто-то в Гильдии ошибся и эта смесь опасна для здоровья наших колониальных несмышлёнышей?!
    Сколько в Лерое было патетики. Клаус, скрипя сердцем, сдался. Ну, промоют они один раз девочке желудок – судьбы её это не изменит. Не пойдет даже он и не станет объяснять взрослым таким самоуверенным мамам и папам всех этих детей в Новой Византии что Англичане просто травят их детей под видом моды и всяческих ноу-хау. Травят из мелочной злопамятности и не знающей что бы еще такого придумать злобы, травят как детей и внуков и правнуков бунтовщиков и предателей, какими они выглядели в глазах Английской короны все это время. И если даже скажет – его вряд ли кто послушает, а уж тем более делать это прекратит. Увидев однажды бродящую с затейливой улыбкой Вайолет и пакетики в её руках Клаус выбил их из рук сестры и выкинул в окно, Вайолет расстроилась и пошла искать свой яд на улицу. Если даже она не совсем понимает – то кто еще его поймёт? Доктор, который настаивал на том, чтобы родители прекращали давать детям новомодные химические смеси плохо кончил – кто-то в шутку сунул ему в штаны зажженную шашку динамита поздно вечером, когда уставший док возвращался на окраину города, где жил с дочерью. Вытащить из штанов зажженный заряд он успел, а вот выбросить нет, ему оторвало руку и, к своему несчастью он потерял сознание, так что на той тихой безлюдной улице не оказалось никого, кто мог бы остановить его благородную кровью вытекавшую из храброго сердца. Гильдия Мастеров и гильдия правообладателей, тысячи разных названий, сотни тысяч отделов по всему миру, в конце концов, если следовать правилам которым его обучали в гимназии – можно было вынести за математическую скобку все лишнее, оставить снаружи лишь слово «Гильдия». Оказывается, другие думали так же, поэтому называли этого монстра одним коротким ничего страшного не предвещавшим словом. Гильдия была всюду, она как плесень проросла сквозь бесчисленное число структур, полиция и армия, короны европейских монархов и торговые дома, преступный мир и церковь, тайные сообщества и всевозможные клубы интеллектуалов. Везде были её люди, если ты изобретал что-то новое – они приходили к тебе домой и вежливо предлагали выкупить патент за хорошую плату. И очень плохо, если ты отказывался и совсем кошмар, если ты пытался сконструировать что-то хоть отдаленно похожее на то, на что у Гильдии уже есть зарегистрированный патент. Именно Гильдия решала что в этот мир можно выпускать из своих мастерских и лабораторий по всему цивилизованному миру, а что нет. Клаус слышал об спешных испытаниях аппаратов тяжелее воздуха еще во времена, когда родной ему отец учился в гимназии, у отца даже сохранились фотографии на фоне такого аппарата. Но Гильдия, выкупив все патенты, решила, что авиации тяжелее воздуха не будет и её не стало, по крайней мере, в перевозках по воздухи такие суда не участвовали, а если и использовались – то только в интересах самой Гильдии. Если они выкупали у тебя все подчистую за цену которую сами же устанавливали это совсем не значило что они потом будут все это сразу же внедрять, это было самое грустное для изобретателей, поэтому многие стремились работать на Гильдию благо та никогда не отказывала талантливым ученым, а те, таким образом, получали надежду потратить свои жизни на что-то важное, ценное, что будет использоваться людьми, а не пылиться в виде кипы чертежей и записей на верхней полке стеллажа высотой в трехэтажный дом где-нибудь в ангаре номер девятнадцать тысяч сто шесть. Еще с год назад Вайолет была так увлечена конструированием механических кукол, теперь же она стала совсем другой, Клаус не помнил когда случился надлом и не знал его причины – возможно в нем был виноват он, а может трагедия, случившая четыре года назад в которой погибли его родители и сестренка Кэролл. Дед по материнской линии у Вайолет был оружейником. Как и прадед, их многие знали. Их было много: Браунинги, Кольты, Винчестеры. Потом кто-то из них сдался и стал работать на Гильдию, а кто-то лишился всего. Потому что заупрямился. Таким был её дед. Однажды Клаус был с двоюродной сестрой в Новом Салеме и видел строительство величественной башни всех цветов и оттенков янтаря которая поднималась выше облаков уже тогда. К тому году были построены сотни этажей, а в проекте были еще тысячи. Их сводили на экскурсию, родители Вайолет обсуждали что-то свое – а он увлеченно рассматривал мир живых механических существ, которые обитали там. Город мастерских и ремесленников, весь центр – одно сплошное чудо. Его не так интересовала опера, как завлекали ботанические сады, сорока этажная библиотека с миллионами книг внутри и самое главное – кинотеатр. Один из шести на всей планете разрешенных гильдией. Почему Гильдия была против широкого распространения такого мирного чуда как кинематограф, Клаус не знал. «Они использовали их, записывающие приборы в своих экспериментах над людьми», так сказала Вайолет. Они вместе там были. Сидели рядом и смотрели на ожившую иллюзию, которая рассказывала им свою историю.

  2. -Может быть, не монстр съел в конце девочку, а девочка съела монстра и думала что она – это он? Только вот победив в себе и переварив захотевшего заполучить её тело и душу монстра она сама стала чем-то пострашнее этого монстра.
    -Мне кажется, если мы и дальше будем пытаться разобрать о чем это сказка – то закончим как Полумна. Будем просыпаться утром, и сквозь ресницы на нас с потолка начнут спускаться хрустальные пони с радугой в волосах. А мама станет приходить и давать нам утреннюю порцию волшебного порошка, чтобы мы не шалили и тихо себя вели весь день, а потом ещё одну порцию перед сном и одну в обед, за хорошее поведение.
    -Ужас, а не жизнь…
    -Я смотрю тебе, например, нравится промывать девочкам желудок и что особенно мне понравилось – на всякий пожарный случай, то есть, по сути – просто так, ради прикола. Обидели они что ли чем тебя? Это знаешь ли неприятная процедура, унизительная даже…

  3. -Невероятно сильный иммунный отклик у Чарли на демона, который пытался стать ею, заполучив её душу. Он создал для себя самые благоприятные условия, ослабив как можно сильнее её иммунитет к себе, и все равно не справился. Он видел начало реакции, прогрыз себе путь через тонкий мир до огня, бушевавшего в её душе и, обжегшись, понял, что попал не туда. Это была засада.
    -Засада?
    -Засада на твою сестру. Как на очень опасного зверя. Но иногда зверь обедает охотником, увы.
    -Ты говоришь так, будто тебе жаль, что Чарли выжила!
    -Кто знает, кто знает. Её порезанное лицо – не самая тяжелая травма, которая есть у неё сейчас. Чарли уже никогда не будет той, которой она была прежде.
    -Чарли – всегда Чарли. И мне все равно – она останется моей сестрой.
    -Конечно, станется. И главное – чтобы ты оставался её братом, а твоя Чарли – человеком. И все будет хорошо, все будет просто прекрасно.

  4. Time — Kiki Doll
    -Не мой настоящий брат? И как это понимать, ты мелкая чертовка с улыбкой до ушей!
    В грудь ударил кулачок и забрал весь её гонор и всю её злость. Моргая ресницами, Криста смотрела на Цванг, не понимая, что сейчас произошло. Было приятно. И как этому научиться?
    -Он контролирует твои воспоминания и купается в них как русалка. Ищет норы, в которых может прорасти твой персональный Полезный Грех. Таких детей несчастья как Винсент у нас в Янтарной Башне называют маленькими иудами.
    -Иуда? – Криста смотрела то на Винсента, то на Цванг. – Наш Винсент – Иуда?
    -Это такая разновидность Богомола. Вид называется Иуда, выведен искусственно генетиками Гильдии, имеет свойство менять пол в трудных жизненных условиях и…
    -И пидарасить господа нашего на небесах. – Ответила веселая Цванг за него.
    Криста заткнула уши руками, и зажмурилась, приседая, чтобы не смотреть на Шум.
    -Хватит. – Сказала она. – Прекратите вы. Хватит ругаться матом на Бога! Это что – мода такая у вас всех? Боритесь с этим, сражайтесь, изживайте, сокрушайте. Опять нехорошие мысли у меня из-за вас в голову заползают…
    -Лучший способ бороться с модой – это жить ею, когда ты живешь модой, она имеет свойство меняться под тебя, если бежишь от неё или пытаешься с нею бороться – имеет свойство обходиться без тебя.
    ***
    Survival – Muse
    -Посмотри. – Сказал ему тогда Винсент и вывел его на вершину обзорной башни этого жуткого сна. Вокруг растилась Она.
    -Это мир внутри Люси. Это мир, в который с недавних пор погружена наша Земля.
    -Что это?
    -Демоны… – сказал Винсент Клаусу, кладя руку ему по-отечески на плечо и указывая другой на Долину Ужаса из самой мутной Тьмы, расстилавшуюся перед ними. – Демоны повсюду…
    -Демоны… – Клаус отчетливо видел их, лезущих на приступ крепости по имени Земля. Они был повсюду, неисчислимые орды нечисти, самых ужасных и самых прекрасных существ на свете, ночных кошмаров и эротических видений лезли со всех стороны. Сердце двенадцатилетнего подростка колотилось как угорелое а по лбу катились холодные капли пота. В это мгновение он рад был проснуться через мгновение, лишь бы снова сказать самому себе что это всего лишь сон и ничего больше. Что он сомнамбул и просто бродит себе во сне и все тут. И ничего особенного.
    Едва Винсент убрал руку с плеча Клауса, как наваждение исчезло.
    Винсент Чеширу подобно улыбался и ел одну конфету за другой, Клаус хватал ртом воздух.
    -Рэй сказал, что Люси знает, как с ними бороться. Что они все свои силы получили от неё. Что она их спасет.
    Винсент захихикал.
    -Твоя Люси не оружие возмездия и не спасение. Она – троянский конь. Люси была послана к нам с определенной целью – создать мост между мирами. Понимаешь, о чём я?
    Клаус смотрел на конфету, которую медленно разворачивали тонкие и изящные пальцы Винсента и не мог сглотнуть.
    -Это её демоны. – Показал вокруг себя Винсент и сунул конфету в рот. – Она вся состоит из них, твоя Люсиэлла, от таких нежных дрожащих от невинности детских пяточек и до кончиков зовущих тебя больно их укусить сосков. Когда она достигнет кульминации своего существования – в самый странный момент, в миг нескончаемой любви и фантазма – два мира станут одним. Чем нам это грозит? Ты слышал о панспермии, мой юный друг?
    -О внеземном происхождении жизни?
    -Это когда два мира как два живых существа занимаются любовью. А потом получается нечто среднее. В принципе я не против секса, как твоего с Люси, так и миров между собой. Но если миров много – то получается групповуха, и такому нежному и непуганому миру как наш с тобой, такому юному мальчику как ты стоит опасаться таких крайностей, ведь это грозит ему…
    Винсент наклонился к уху Клауса и сладко прошептал туда, дыша ароматом всех самых сладких и душистых конфет на свете:
    -Изнасилованием, мой юный друг. И как следствие – ненужной и нам и тебе травмой.
    Wet — Nicole Scherzinger

  5. Винсент протянул Клаусу конфету. Тот посмотрел на неё так, словно там был яд. Винсент нахмурился, потом улыбнулся и отправил конфету в рот. Его глаза источали доброжелательность, золотой и винно-красный, они были словно разные стороны его души – темная и светлая, желавшая любой ценой защитить этот мир от демонов и иная – получавшая удовольствие в истязания детей которые использовались демонами, чтобы проникнуть в этот глупый мир.
    -Не хочешь как хочешь. Наше дело предложить, ваше дело – отказаться.
    -Что вы сделаете с Люси?
    -Понимаешь, мой маленький Оз – твоя маленькая Алиса это готовый портал в наш мир, её подсознание, её фантазия – ими хотят воспользоваться враги этого мира, чтобы проникнуть сюда.
    -Как будто бы всех этих чудовищ придумала она. – Клаус снова повис на цепях, которыми был прикован в спальне к монолитной кровати отца. Мертвого отца и мертвой матери. Мертвой сестры, мертвой Кэролл. Мертвой Вайолет. Мертвой Люси?
    И все из-за него. Если бы не цепи Клаус начал бы грызть себе вены. Чтобы попробовать какова она вкус – его кровь, чтобы напиться ею.
    -Пусть не только её, но суть не в этом. – Винсент развернул еще одну конфету, и его улыбка стала ну очень кошмарной, улыбка дьявола, мима-пересмешника на чертовски красивом и юном лице английского дворянин. – Зеркало придется разбить, мой юный Оз. Мы не хотим больше смотреться в него и видеть всю эту мерзость по имени «Человек». А что ты ожидал, мой юный Оз? Что мы всем миром станем носиться с твоей Алисой как с богиней?
    -Не называй меня так… Никто из вас не знал Люси, не смей так о ней говорить… – Клаус пару раз дернул руками, чувствуя, как они немеют. По ним текла кровь, еще несколько минут назад он вне себя пытался вырваться из оков. «Ты поранишь себя», ласково сообщил ему Винсент и, наполнив шприц – ввел его в предплечье Клауса. Вместе с иглой в подростка проникло что-то, лишившее его последних сил, всей его воли.
    «Как будто я могу порвать эти цепи», медленно думал он, смотря прикрытыми глазами на всплески огня в камине. «Словно бы это возможно для таких как я, но Люси могла. И я лишил её сил для борьбы. Что я надела? Зачем сказал все это? Она могла и дальше убивать и друзей и врагов, сопротивляться и бороться – с собой и всеми этими тварями. Бороться, изменять этот ужасный мир, делать его лучше – я грезил этим и считал себя особенным, я нашел её и вместо того чтобы бороться вместе с ней как мечтал – отнял у неё последние силы и погубил. О чем я думал тогда? Это действительно сделала я? Я тогда… думал что так будет лучше и этим я спасу её от того ужаса что рождался внутри Люси…»
    Больше всего на свете Клаус хотел вернуться в тот миг и зашить иглой свой рот, чтобы больше в жизни не произнести ни слова, не сказать тех ужасных слов. И чтобы Люси никогда не сдавалась. Остаться с Вайолет, чтобы не оставлять сестру одну умирать в темноте и грязи и держать ан руках и дать Люси убить их всех своими неосознанными чудовищами родившимися из подсознания, убить не убивая и снова сбежать, чтобы она была свободна и от него и от его глупых слов и от всего этого ненавистного мира. Свободна и жива…
    -Что вы с ней сделаете?!
    Винсент как раз разворачивал очередную конфетку, тонкий и грациозный как девушка он сидел на столе мурлыкал под нос мелодию скорого Рождества.
    -Закроем портал. – Изобразил удивление на лице он и с какой-то дружелюбной жалостью взглянул на двенадцатилетнего Клауса.
    Внутри у мальчика все упало в бездонную пропасть из вязкой кислоты во рту с металлическим оттенком безысходности.
    -Вы убьете её? Несмотря на обещание?
    -Убьем или замучаем до смерти, это как Совет решит. Гильдия огромна, помимо тайных лож есть еще и мистическое подполье. Если слухи о нашем пойманыше дойдут и туда – в Англии будет решаться её судьба, не здесь в Новой Византии и не в Новом Салеме. Даже не в башне света. Хотя, что я вру – уже сейчас ясно чем все закончится. Мы попытается выжать их неё столько информации сколько возможно, а потом, — рука Винсента сделала резкий взмах и опустилась на плечо Клаусу. Винсент поднес свои губы к самому уху мальчика и прошептал. – Мы сделаем ей лоботомию. Лишим возможности мечтать и связь её подсознания с Бездной, через которую в наш мир рвутся все эти чудовища, прервется. Но так она слишком ценный экземпляр, чтобы просто убивать. Мы займемся разведением твоей ненаглядной Люси, ты как часть дома Берроуз можешь даже поучаствовать.
    Винсент захихикал, глаза Клауса расширились. Такие ярко зеленые, изумрудные в этот миг – Винсент залюбовался – в них отражался огонь камина, больше в них ничего не было. Ровно секунду он не мог поверить в то что ему сообщил Винсент, а потом закричав попытался того укусить. Но юркий юноша отскочил и, повернув стул – уселся на него с видом победителя.
    Еще одна конфета отправилась в его рот.
    -Слышал о Евгенике? Мы забрюхатим твою драгоценную Люси, она будет счастлива, по своему. Осознать что с ней происходит – она уже никогда не сможет. Мы повредим ей мозг. – В руках Винсента появилось воображаемое долото и молоток. – Это делается через глазницу. Все равно она уже практически ничего не видит из-за тех экспериментов в башне света.
    Винсент изобразил несколько ударов в воздухе.
    «Бух-бух-бух», — сказал он, «и она наша маленькая пушистая игрушка до конца своих дней… просто белый пушистый кролик, который хочет лишь кушать, какать и совокупляться и ни о чем не думает…»
    Вайолет смотрела. Клаус не мог поверить в это. Пред ним стояла сестра. Клаус попытался пошевелиться, но видимо, то что вколол ему Винсент, действовало постепенно но, верно отнимая у него возможность, управлять своим телом.
    Сестра подошла и дотронулась до его лица. Холодная и бесстрастная, какая-то отчужденная. Её пальцы были ледяные.
    -Ты мне снишься? Ты не умерла? Прости, что я оставил тебя там умирать одну. Мне нужно было бежать к Люси, прости меня, Вайолет… – Беззвучно прошептал Клаус. Вайолет смотрела на него расширенными, чужими глазами несколько мгновений, не обращая внимания на Винсента и его болтовню словно того и не было в комнате.
    Потом она прошептала еле слышно: «Я пуста», лицо сестры исказилось, словно она вдруг захотела заплакать, но ни одна слеза не потекла, лицо Вайолет снова стало спокойным. Она погладила Клауса по лицу ледяными пальцами и шепнула: «Свободна. Теперь я поняла – мое сердце теперь свободно. Спасибо тебе, что освободил меня, прощай, Клаус, я ухожу навсегда. Как можно дальше отсюда. Я не хочу больше возвращаться в этот дом… никогда…»
    Клаус смотрел на то, как двигаются губы сестры. Клыки? Откуда у неё такие длинные клыки? Это – сон? Вайолет и правда умерла и ему все это снится.
    Тогда не нужно принимать всерьез то, что несет Винсент.
    Клаус уронил голову и попытался расслабиться. Скоро он проснется и ничего этого не будет. Он вернется туда, обратно и им снова будет восемь лет. Они вчетвером будут играть у водопада, и искать за ним затерянную пещеру индейцев.

Написать Алисе и Амэ

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s